Смешные и скандальные ляпы переводчиков
Ту, какое сбинсфбо!
Мерзавцы-греки произносят свою букву «бета» столь неясно, что толком и не разберешь, какой звук они пытаются произнести. И со звуками «т» и «ф» там тоже явные проблемы: трудно отличить один от другого. Поэтому на заре славянской и русской письменности было принято решение читать греческую бету как «в», а греческую же фиту — как «ф». И, соответственно, так переводились все тексты с греческого, даже те, которые были переводами с других языков, например с арамейского. (А еще мы навели примерно такого же шороху со многими греческими гласными, в том числе навечно запутались с «е», «э» и «и», но это уже детали.)
Поэтому мы и называем до сих пор
Марту — Марфой,
Агату — Агафьей,
Теодора — Федором,
а Бабилон — Вавилоном.
И упрямо отказываемся соглашаться со всем миром и в том числе с самими греками, что все-таки наше прочтение не всегда идеально близко к оригиналу. Мы упираем на то, что греки уже сами не помнят, как говорили в древности. Ну подумайте, как могли назвать своего первенца родители-евреи эльфийской кличкой Бетуэль? Разве это имя для иудейского младенца? Разумеется, как любые нормальные родители, они дали ему гордое имя Вафуил!
Вот так и в славянском тексте Библии написано. А евреи, которые лепечут, что-де не могло у них никаких Вафуилов быть, — так они вообще Христа распяли и потому не считаются, да!
Проблемы начались, когда латинских текстов в наши монастыри и думские приказы стало попадать больше, чем греческих. Латиняне-то греческие слова через «б» и «т» писали, подлюки. Поэтому в кое-каких случаях пришлось пойти на уступки дурной латыни, и уже при патриархе Никоне библиотеки, скажем, именовали именно так, по-новомодному, а не «вивлиофиками», как раньше принято было. Но Священное Писание было и остается до сих пор неприкосновенным в этом плане. Никаких Натаниэлей — только Нафанаилы; никаких Беньяменов — только Вениамины, никаких Габриэлей — Гаврилой будет! Ничего не поменялось даже после того, как были найдены отрывки неизвестной до тех пор древнегреческой поэмы (видимо, принадлежащей Гесиоду), в которой описываются бараны, бегущие с гор. Очень подробно, детально даже, к сожалению, описываются. И если принять на веру, что славянские переводчики правильнее всего расшифровали исконное произношение спорных букв, то придется признать, что во времена Гесиода бараны имели скверную привычку бегать с криками «Ви! Ви!».
Тяжкий груз слова
Все мы помним, как Хиллари Клинтон вручала главе МИДа Сергею Лаврову коробочку с кнопкой и русской надписью «Перезагрузка» в знак обновления российско-американских отношений. И зря помним. Потому что на самом деле на коробочке была надпись «Перегрузка», отчего смысл мероприятия несколько менялся. Хиллари принесла извинения за службу перевода, но момент был неловкий.
Божественная комедия
Моисея, автора библейского Пятикнижия, европейские художники часто рисовали и ваяли в виде пожилого бородатого мужчины с большими рогами. Делалось это вплоть до 1592 года, когда папский совет в Тренте официально признал, что в латинский перевод Библии вкралась ошибка, в оригинале с горы Синай Моисей на самом деле сходил «просветленный», а не «рогатый». С тех пор неоднократно высказывались предложения обломать рога хотя бы знаменитому Моисею Микеланджело, сидящему в гробнице папы Юлия II в церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, а то как-то кощунственно получается. Тем не менее рога пока остаются на месте. И на этих рогах регулярно превесело оттаптываются атеисты, видящие в них пример того, что верующие готовы признать за высшую истину любую чушь, любой ляп и любую бессмыслицу, ибо способность к критическому восприятию у них выкинута на помойку за ненадобностью. Вторым знаменитым библейским ляпом латинского перевода считается цитата из Евангелия от Матфея, где говорится, что «легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царствие небесное». Правда, тут латинский переводчик был виновен меньше греческого переписчика. Он сделал ошибку в слове: в оригинале сквозь ушко предлагается пройти все-таки не верблюду (kamelus), а канату (kamilus).
Демоны атакуют
Когда компании «Пепси» удалось проникнуть в Китай после долгих лет маоистских суровостей, она решила запустить там первым делом одну из самых удачных промокампаний, пусть и старенькую, но ставшую фактически хитом на рекламном рынке.
Она называлась «Come alive! You're in the Pepsi generation!», что на русский язык переводится как «Оживись! Ты — поколение Пепси!».
А надо сказать, что китайские служащие, особенно после долгих лет жизни в обществе Мао, — это люди, лучше всего умеющие делать то, что им говорят, и не высовываться со своим мнением. Поэтому они честно перевели выданный им слоган, отпечатали его в количестве миллиона штук и развесили на каждой свободной стене в Китае, как и было условлено.
И весь Китай с содроганием прочитал следующий текст: «Пепси заставит прах ваших усопших подняться из могил!» Потому что, к несчастью, именно таков был основной смысл иероглифов, составлявших слоган.
В общем, западные носатые демоны сразу показали свои истинные инфернальные намерения, как Председатель Мао и предостерегал.
Подходящая минутка для веселья
Политики на международных встречах должны быть вооружены огромным чувством юмора, дабы переводческие ляпы не привели к третьей мировой. Например, блистательно вышел из положения Билл Клинтон на встрече с Борисом Ельциным в Кэмп-Дэвисе в 1995 году. Встреча была чрезвычайно важна для обеих стран: на ней фактически проговаривалось полное окончание холодной войны. И вот, когда оба президента стояли перед журналистами и телекамерами, российский переводчик пережил свой звездный час. Переводя шутливую фразу Ельцина
«И тогда я вам скажу: вы провалились!»,
он выбрал оборот «you had a disaster». И совершенно зря, потому что в английском этот оборот означает «вы обосрались». Клинтон, надо отдать ему должное, захохотал как школьник, до слез, чем тут же разрядил обстановку.
Рождение мема
Иногда ошибка перевода становится, не побоимся этого слова, культурным явлением. Например, один из группы переводчиков, спешно пересобачивавших на русский язык книгу Желязны «Карты судьбы», наверное, ни о чем таком не думал, когда на автопилоте набирал своими гениальными пальцами абзац про Мерлина, загадывающего Сфинксу загадку:
«Скажи, что это — зеленое
и красное, и кружит, и кружит, и кружит?»
Сфинкс признался в неведении.
«Это лягушка в Кузинатре», —
ответил Мерлин.
Этот диалог двух загадочнейших существ в земной мифологии, рассказанный загадочнейшим фантастом минувшего века, может, и приобщился бы к копилке величайших, но непостижимых истин, однако фанаты книги все-таки плебейски заглянули в первоисточник. Увы, в оригинале земноводное кружилось всего-навсего в «Cuisinart» — кухонном комбайне популярной марки. С тех пор слово «Кузинатр» стало мемом, обозначающим заумную и труднопонятную, но абсолютную чушь.
Переводческая байка
филолог, переводчик, литературовед Для проезда и удовольствия
В начале 70-х, после смерти диктатора Салазара, СССР начал налаживать контакты с Португалией. Одной из первых ласточек этих контактов стал обмен студентами. Звонит мне филолог Баранов и зовет на прием португальской делегации. Баранов самостоятельно изучал португальский, вот и захотел послушать, как он в оригинале звучит.
Сидим в зале, и вдруг Баранов начинает как-то подозрительно хрюкать...
А надо сказать, что нашим не удалось найти переводчика с португальского, поэтому взяли испаниста, который португальский сам выучил, тем более что языки похожие.
И сперва все идет гладко. Но потом речь заходит о том , что каждому португальскому студенту будет выдаваться стипендия. И тут переводчик делает ошибку: говорит «vaca» (корова) вместо «beca»(стипендия).
— А каждому студенту мы будем выдавать корову.
Заминка в португальских рядах.
— Зачем?
— Как зачем? На пропитание, проезд, развлечения. Каждому студенту корова будет выдаваться ежемесячно.
— Где ж держать столько коров? — тихо спрашивают португальские гости.
— Как это — где держать? У себя. С собой. Да, у себя в комнате. Преступность и воровство в нашей стране низкие, никто не покусится. Да и коровы у нас вообще-то небольшие, быстро кончаются...
Тут уже все понимают, что творится что-то неладное, и разговор аккуратно переводится в другие степи. А в креслах в зале лежим мы с Барановым и стараемся не сорвать мероприятие неуместными рыданиями.
Тряпочные проблемы
Одним из самых ненавидимых русскими переводчиками с английского является, безусловно, слово «вельвет». Да, по-английски так называется бархат. Но объяснить производителям «вельветовых кремов, туши, шоколада» и прочих нежных прелестей, что слово «вельвет» хоть и существует в русском языке и значит примерно то же самое, но при этом никак не может использоваться в слоганах и рекламах напрямую, — часто бывает невозможным. Они просто не понимают, что вельветом у нас называется самый дешевый и грубый вид бархата — в рубчик, никак не наводящий на мысли о люксе и шике. Но воспеватели «вельвета женских рук» еще легко отделались по сравнению с теми трагическими пиарщиками, которые вынуждены рекламировать «сатиновый блеск» разнообразных предметов роскоши, будучи бессильными объяснить заказчикам, что сатином в СССР называлась простая и дешевая ткань, шедшая, например, на семейные трусы для солдат и заключенных, а вовсе не сложно вытканный шелк.
Слово за «Слово»
А потом произошло пришествие Олжаса Сулейменова. Этот казахский Чингисхан от филологии устроил славистам такой разгром под Калкой, что они не могут отойти от потрясения до сих пор. В своей книге «Аз и Я» Сулейменов разобрал большинство темных мест «Слова» — легко, непринужденно и отвратительно убедительно. Будучи тюркологом, специалистом по тюркским языкам, он без каких-либо проблем понял «Слово» лучше любого слависта-русиста. Потому что, оказывается, это произведение написано на страшном русско-славянско-половецко-кипчакском жаргоне, то есть кишмя кишит тюркизмами, которые автор вставлял в текст с той же непринужденностью, с которой сегодняшний менеджер говорит об офшорах, стартапах и прочих краудсорсингах.
Выяснилась масса любопытных вещей.
«Куры города Тьмутаракани», до которых «доскакаше» один из героев, наконец перестали кудахтать. Эти птички, так смущавшие веками переводчиков, оказались обычными стенами: «кура» — у тюрков «стена».
«Дебри Кисани» из темных лесов, окружавших великий русский град Кисань, неизвестно, правда, где находившийся и куда потом девшийся, превратились в «дебир кисан» — «железные оковы».
«Тощие тулы», хоронившие князя, обратились из совсем уж фантасмагоричных «прохудившихся колчанов» в худых вдов, обряжавших князя в последний путь. Ибо у тюрков «тула» — это «вдова».
«Птица горазда», над которой тоже сломали голову многие переводчики, переводя ее как «очень быструю птицу», стала «горазом», то есть по-тюркски — петухом.
И так далее и тому подобное. Смысл всего произведения в результате этих многочисленных изменений оказался кардинально новым, текст — почти неузнаваемым.
Сказать, что слависты обиделись, — значит ничего не сказать. Книгу Сулейменова встретили гробовым молчанием. Ее существование как бы просто проигнорировалось. Но с тех пор ни одного нового перевода «Слова», ни одной серьезной работы о нем больше не выходило. Потому что писать о нем, не принимая во внимание правок Сулейменова, теперь невозможно. А признать их нестерпимо обидно.
Фраза, из-за которой ты мог не родиться
18 ноября 1956 года Никита Сергеевич Хрущев выступал в польском посольстве и произнес спич, обращенный к западным послам. Спич в основном посвящался тому обстоятельству, что социализм — система стократ более надежная, чем загнивающий капитализм. Речь Никита Сергеевич закончил эмоциональной и безобидной шуткой: «Мы вас еще и похороним!» То есть «Мы вас еще переживем». На следующий день все западные газеты вышли с передовицей «Хрущев пообещал закопать весь западный мир!» А куда деваться, именно это и сказал переводчик, который, в свою очередь, тоже был предельно корректен. Просто иногда нужно быть очень осторожными с идиомами. В результате отношения России и США ухудшились до фатального состояния, что привело в конечном счете к Карибскому кризису.
Переводческая байка
филолог, кандидат наук Как сказал великий Сакиспаче
Эта история произошла в «Иностранной литературе» в конце 70-х годов. Туда доставили статью из некоего румынского издания. Проходная статья совершенно, что-то про верность социалистическим идеалам. Нашли тетушку-молдаванку, которая и вызвалась за соответствующий гонорар всю эту муру перепереть на великорусское наречие. Приносят перевод главреду, тот его одним глазом просматривает — дрянь полная, да и ладно. Но один момент главреда все-таки слегка зацепил:
— А кто такой Сакиспаче?
— Где?
— Вот тут написано: «Как сказал великий Сакиспаче». Это кто?
— Румын какой-нибудь.
— Понятно, что румын. Но почему «великий»?
— Но для румын, наверное, великий.
— Ладно, сдавайте... Впрочем, когда у нас последний срок сдачи? Вот давайте до четверга и подождем. Ко мне зайдет Самарин послезавтра, спросим у него, что это за Сакиспаче.
Знаменитый филолог, специалист по романо-германской литературе, пользовался славой лучшего эрудита СССР. Но на Сакиспаче сломался и он.
— Первый раз слышу. А оригинал статьи сохранился? Поищите. Ничего, я подожду, это даже интересно... Так, вот он у нас, значит. Ага, ага... Михаил Александрович, а в редакции хоть кто-то в первоисточник заглядывал?..
Великий румын Сакиспаче оказался Шекспиром. Ну не знала молдавская переводчица, кто это такой, и дала простую транслитерацию. И потом еще долго по редакциям Москвы ходила прибаутка: «Как сказал великий Сакиспаче...»
